Category: праздники

Category was added automatically. Read all entries about "праздники".

С Праздником Входа Господня!

Друзья! Поздравляю вас со Входом Господним в Иерусалим!

Прекрасный это праздник — потаенный, тихий, гностический. Ничего общего ни с каким парадом на Красной площади, стрельбой из Царь-Пушки, маханием вербами или пальмами не имеющий. О нем нужно сказать хотя бы несколько слов, чтобы направить взгляд ума на правильные предметы.

Слово «гностический» в приложении к делам церковным обычно имеет резко отрицательный эмоциональный обертон, поскольку напоминает не просто о христианских ересях, но о других религиях первых веков нашей эры, имевших одной из культовых фигур также и Иисуса. У одних — позиционирующих себя ортодоксами — предвзятое отрицание, а у других — позиционирующих себя учеными — такой же предвзятый восторг и априорная готовность внимать истине. Мне встречались и те и другие люди. А потому мне кажется правильным прежде всего указать на церковное значение гнозиса и описать сам феномен, насколько он является одним из столпов церковности.

Гнозисом в широком смысле называется способность видеть умом то, что не видимо чувствами, или даже то, что входит в прямое противоречие с ними — «ведь каждый день над нами солнце ходит, а все же прав упрямый Галилей». Видеть и признавать существующим именно постигаемое умом, а не чувствами содержание. Противоположность гностикам составляют эстетики — «что вижу, о том пою».

В делах церковных предметом гнозиса является в строгом смысле вся жизнь Исуса, ибо во всех и в каждом из ее эпизодов казалось одно, а происходило другое. Однако в некоторых случаях гнозис и айстхесис накладываются друг на друга, а в других — находятся в вопиющем диссонансе до того даже, что возникает два факта. Местами перманентных битв гнозиса и айстхесиса являются страдание и смерть Спасителя. Если гностики жестко различают страдание природы человеческой и страдание Исуса как Бога, утверждая, что Исус не страдал, ибо Исус имя Бога, а не человеческой природы, то эстетики — а именно таковы все до единого западные христиане — прямо считают Бога, т. е. Исуса, страдавшим. Как знак этого понятого разноверия московские гностики шестнадцатого столетья, т. е. митр. Макарий и отцы Собора 1554г., запретили изображения распятия с провисшим на руках телом (т. е. натуралистические изображения распятия), предписывая писать руки Спасителя исключительно прямо — как жест объятия. Не потому, что бы согнутых рук и ног тогда на Голгофе не было, но потому — что икона должна писать не то, что виделось но то, что было поистине: а по истине Исус, как божественное Лицо, столь же мало страдал на кресте, как и в любое другое время, ибо страдала природа, а не Лицо, объявшее мир ради спасения. Продолжая это богословие, в семнадцатом веке священнодиакон Игнатий Соловецкий отверг историческое надписание на кресте «Иисус царь иудейский»: не потому, опять же, что его не было, но потому что икона изображает истинно сущее, а не кажущееся, а в тот момент на кресте был Царь Славы. И вот, ваш покорный слуга и сам носит крест с этой именно, гностической, а не исторической надписью.

Если в этом случае речь идет хотя бы об одном событии, то после снятия со креста начинаются и вовсе две истории: эстетики учат о богооставленности, плаче, гробе и проч., гностики учат о сошествии во ад и избавлении праведников, вменяя в ничто лежание умертвленного тела и хлопоты вокруг него профанов.

В целом вся от начала и до конца Евангельская история имеет гностическое и профанно-эстетское чтения. Мы привели именно эти моменты, чтобы дать почувствовать их разницу в пиковых точках.

Теперь мы должны сказать и о Входе Господнем. Всякий человек, представляющий себе римский стиль управления, прекрасно знает, что если бы Исус входил в город с приписываемой ему в позднейшие времена помпой, никакой страстной седмицы бы не было. Не было бы и входа в Иерусалим. Ибо кто-кто, а римляне прекрасно понимали, что значит действо триумфального въезда. Любые крики и постилание ковров привели бы к тотальным облавам и арестам — и, конечно, Голгофа украсилась бы тогда не одним крестом, а десятками. Нынешними формами праздника мы обязаны с одной стороны неискоренимой тяге людей к карнавалам и шествиям, а с другой — желанию хоть и под известными ограничениями представлять все-таки Христа царем в римско-византийском уже смысле слова. Все это простительные слабости.

Однако, если мы хотим представить себе, как это происходило в действительности, то должны мыслить это событие по образу тайных крестных ходов советского времени. Возможно также представлять шествие через небольшую калитку в стене — древние восточные города (в отличие от позднейших и европейских) обычно имели множество разного размера ворот. Как это в точности было — сказать, разумеется, невозможно, но красивее, конечно, вступление через центральные ворота, на глазах у римлян и толп деловых профанов, видевших и не понимавших. Это то же прохождение через враждебных людей, которое встречается и в других местах Евангельского повествования, но доведенное до апогея! Это оставшийся не увиденным триумфальный въезд, обозначавший воцарение в Сионе! Нет никаких сомнений, что и опрокидывание столов менял (в понедельник), и гефсиманская трапеза Мессии в четверг — были следующим и следующим актами гностического действа, начавшегося со Входа.

Нет способа лучше отпраздновать гностический праздник, нежели очистить душевное око. Какая же это радость — перешагнув через латинскую чувственность, оказаться в хороводе старинных символов и смыслов! Ибо всё подлинно евангельское является ни эллинским, ни иудейским. Поистине, умозрение доставляет такую радость, с которой не сравнится никакое удовольствие — ни телесное, ни душевное. Сколь просто истинное христианство, столь оно невесомо и музыкально. И насколько мы являемся богоподобными и христоподобными, настолько мы не только способны к высокой музыке Церкви, но сами есть эта музыка!

(no subject)

     *  *  *

Стоит ли думать о том, что выпить?
Дует шелоник, серебрян день.
Стоит ли думать о том, что выпить?
Небу танцует его земля.
Стоит ли знать, что мы завтра выпьем?
Мокрые ветви, златой олень.
Стоит ли знать, что мы завтра выпьем,
Празднуя мартовские поля?

Самое время крепко выпить!
Тьма отступает, темнеет лед.
Самое время крепко выпить!
Марту власть, свет без огня.
Нужно нам непременно выпить!
Праздник иконы, солнца взлет.
Нужно нам непременно выпить,
Пить неотменно четыре дня.

Я заклинаю большую бочку
Будь поместительна, как небосвод,
Я заклинаю большую бочку,
Будь рассудительна как громы,
Я заклинаю большую бочку,
Мартовский день преврати нам в год,
Я заклинаю большую бочку,
Нет уж не я, заклинаем мы.

Самое время крепко выпить!
Марту власть, свет без огня.
Стоит ли думать о том, что выпить?
Дует шелоник, серебрян день.
Нужно нам непременно выпить!
Праздник иконы, солнца взлет.
Долог был путь, и теперь лишь выпить.
Тьма отступает, орел поет.

С ПРАЗДНИКОМ ВХОДА ГОСПОДНЯ В ИЕРУСАЛИМ !

Поздравляю всех христиан, придерживающихся юлианского стиля, с великим праздником Триумфального Входа!

Я, увы, болею, все последнее время и не смогу сейчас сказать сколько-нибудь пространную толковую проповедь. Но день слишком значителен, и радость играет в моем сердце, как солнечный луч на воде, потому скажу те несколько слов, которые просятся сами собой.

Обычно мы представляем Вход Господень в том смысле, что Господь с толпой, стекшейся к Нему после вчерашнего воскрешения Лазаря из ближайших сел, отправляется в Иерусалим, где его приветствует легковерная городская чернь, величая царем и оказывая царские почести, которые он впервые, как должные, и принимает. В этом случае Вход Господень понимается как манифестация естественной Господу божественной царственности, сокрытой до того под «рабьим зраком».

Хотя это понимание события является и общепринятым, я не разделяю его вот по каким причинам.

Во-первых, если Триумфальный Вход это манифестация божественности, то она находится вне связи с такой манифестацией на Фаворе: как потому, что на Фаворе (как и позднее по Воскресении) Исус является верным, а не профанам, так и потому, что фаворская манифестация показывает Небо, сошедшее на землю (как в общем смысле и все до единого откровения Бога в НЗ), в наших же событиях Небо словно бы вовсе отсутствует.

Во-вторых, принятие царских почестей — это всем до единого понятный жест: и иудеям, и римлянам. Здесь божественное мыслится в язычески-ветхозаветных формах блеска и власти. Принятие таких форм совершенно непонятно в связи с дальнейшей решимостью отказаться от помощи ангельских легионов и произволением к рабской смерти.

В-третьих, стоит только представить себе поконкретнее тогдашний Иерусалим и роль римлян в нем, чтобы ясно понять: имей мы в воскресение масштабный Вход, никакого понедельника бы уже не было. Если бы Триумфальный Вход был публичной акцией, Исус был бы арестован, если не прямо на месте, то в течение дня, и причем отнюдь не по иску иудейских властей, а по собственной инициативе римских. Не было бы никаких допросов и расспросов в Претории — само это событие, у которого должны были быть сотни и тысячи свидетелей, было бы достаточным основанием для немедленной казни по инициативе римской стороны.

Как же следует себе представлять Вход Господень, и что он есть по смыслу?

Во-первых, как я понимаю, это был символический акт, осуществленный небольшим количеством верных. Неясно, как это лучше представить в деталях — возможно, была найдена какая-то самая убогая и малолюдная калитка в стене, где община верных устроила действие с соблюдением всех пророчеств. Возможно, сделано было это и в каком-нибудь людном месте, но тогда «Осанна» определенно шептали и бросали ветви исподволь (что-то вроде тайного крестного хода в советское время). Возможно… ясно только то, что действие это было совершено.

Во-вторых, Триумфальный Вход — первое из трех символических событий, которые привели Исуса на Крест. Он находится в теснейшей связи с Разрушением Храма в великий вторник (т. е. переворачиванием столов менял — гомотипным Входу пророчески-символическим действием) и Мессианским Пиром великого четверга. Только в этой связи понимание значение Входа начинает открывать нам подлинный смысл этого действия.

В-третьих, события Страстной, а они открываются Входом, это наш христианский Элевсин — данное символическими действиями содержание всего Евангелия и, шире, всего Учения христианского. Потому, в целом, мы считаем нужным прочитывать это событие через призму теургии, а не созерцания, тем более профанного созерцания.


Т. е. дело не обстояло так, что Исус, наконец, стряхнул «рабий зрак», явив всем свое божество, но — что община верных восприняла своего Учителя как Царя, совершив символический акт. При этом Царь оставался в «рабьем зраке».

Можно было бы назвать это праздником отверзания умных очей. Но этого мало, речь идет, говорю, не в первую очередь о созерцании. Совершилось действие, равнозначное поднятию на щиты, коронации. Это праздник волевого, творческого начала общины, действующей вместе со своим Господом. И, конечно, праздник этот и тогда, и сейчас есть дело от внешних людей и очей сокрытое, являющееся лишь в символических действиях и, опять же, немногим.

Так бы я охарактеризовал в главных чертах сегодняшнее торжество. Блажен, кто может его вместить и обрадоваться о нем по достоинству! С Праздником Входа Господня!

С ПРАЗДНИКОМ ВЕСНЫ!

Милые женщины! Вы — источник всякой мистерии. Еще будучи в вас, мы знали вас как мир и как весь мир. Родившись, мы знали вас как источник всего благого, теплого и возвращающего. Наконец, столкнувшись с вами уже возлюбленными, мы увидели в вас дорогу в рай. Когда же вы родили нам детей, мы смогли увидеть себя еще раз в ином теле. Все то, что я сказал, находится в пределах моего опыта, и раз жизнь прожита не до конца, что-то должно еще открыться. Пройдем же отмеренный нам путь с улыбкой в мудрых глазах и с теплом во всеведущем сердце!

С Рождеством!

Друзья, поздравляю всех!

В СПб, как говорят на юге Германии, "черное Рождество" (в отличии от снежного белого) второй день льет дождь. Погода вполне адекватна положению дел в обществе.

Есть и хорошие новости, что-то вроде подарка. В этом году издательский проект Квадривиум решился начать бесплатную рассылку книг в областные библиотеки Украины и в Белоруссии. Нам нужны два человека (один в Украине, другой в Белоруссии), которые за известное вознаграждение взялись бы курировать распространение наших книг в своих странах, т.е. войти в переписку (или в телефонный контакт) с библиотеками, составить список получателей с точными почтовыми адресами, а затем после рассылки каждой из наших книг запрашивать дошли ли они. Разошлем книги мы сами, но мониторинг библиотек значительно практичней вести, находясь внутри государств. Работа это небольшая, но необходимая ... Ищем работников!!

День Учителя. ШГМ. Поздраление.

Коллеги! Сегодня на гражданском календаре День Учителя. Поздравляю всех, кто имеет отношение к этой "черной работе"! Берегите себя!

Я был "поздравлен" уже вчера. Мы открывали третий учебный сезон в ШГМ. Кроме обычной вводной, административной и т.п. суеты, одна из наших первокурсниц походя сообщила мне, что, вообще-то, "Отче наш" - молитва ветхозаветная, а ИХ, если, конечно, брать дело по истине, был хасидом.

Так что, с Днем Учителя, дорогие мои!

Масленица как русские Сатурналии (выписка для региоведов)

"Должно бо есть смотрити, яко в будущую неделю начало миру, и того еже от рая испадения положа Адаму. Настоящая же всех дней конец миру самому". Постная Триодь. Синаксарь в неделю мясопустную, лист52.

Мясопустная неделя или неделя (т.е.по славянски воскресенье) о Страшном Суде (- прошедшее воскресение -) мыслится автором поучения концом мира и времени. Следующая неделя - Прощенное Воскресенье - началом мира, вслед за мгновением которого, следует грехопадение Адама в понедельник первой недели поста и его восстановление к Пасхе. Соответственно время между мясопустной неделей и Прощенным воскресением оказывается тем самым междумирием, наличие которого в календаре и есть единственное основание настоящего Карнавала.

(no subject)

ПОЗДРАВЛЯЮ ВСЕХ ДРЕВЛЕРИМСКИХ ХРИСТИАН С РОЖДЕСТВОМ (ИСТИННЫМ НОВЫМ ГОДОМ) !

(древлеримских - в календарном, разумеется, смысле :)) )



* * *


Игры знака и тени — вот то, чем сегодня больны,
Но внутри всех пеленок, скота и волхвов — Рождество!
Катакомбная церковь в объятьях еврейской зимы,
Жизни Свет и в кормушке скота! Помнишь, хлеб заревой —

Когда солнце едва раскачает неяркую медь,
И звенят колокольцами отсветы тяжких колосьев,
Когда все, что гремело, сумеет еще отгреметь,
Ну а все, что смолчит, то уже никогда не воротишь — ?

Что мы можем теперь из окошек планеты-тюрьмы,
Со свинцовых похмелий, из собственной стражи и кражи
Разглядеть в тех рассветах, где свет не касается тьмы?

Где еще нет креста, где еще беспокоен и важен
Опыт детства и сферы и моря, кормы и волны,
Мириадов тех звезд, что поют только тем, кто отважен?